"СИБИРСКИЙ ПАНТЕОН"
- наше наследие
Чибряков
Проблемы дорогостоящей реконструкции
театра оперы и балета
(на обсуждение и контроль новосибирцев)
"Архитектура – это воля эпохи, перенесенная в пространство. Необходимо помнить, что всякая архитектура связана
со своим временем. Она может проявлять себя лишь в осуществлении жизненных задач своей эпохи и в условиях своей эпохи.
Так было всегда…"
/Архитектор Мис ВанДерРоэ/
Когда 22 мая 1931 года началось строительство Дворца науки и культуры (ДНК) в Новосибирске (позже перепрофилированного
в Государственный театр оперы и балета), Всесоюзное общество культурных связей с заграницей обратилось к руководителям
комитета содействия строительства ДНК с предложением представить на первой выставке Советской архитектуры за рубежом макет
строящегося театра. Вскоре были изготовлены два макета, которые затем демонстрировались в Берлине, Париже и Лондоне
(рис.1)…
Отзыв о проекте синтетического театра в Новосибирске:
«Как член экспертной комиссии Наркомпроса, я в свое время детально ознакомился с проектом архитектора –
художника А.З.Гринберга, причем комиссия отметила, что этот проект при хорошей его проработке в деталях может
при его осуществлении являться одним из лучших зданий г.Новосибирска. Заключение комиссии было направлено в пользу проекта.
Я подтверждаю мнение и отмечаю нижеследующее: если автору будут даны возможности широко использовать живопись и скульптуру
в применении к зданию театра, то по своим пропорциям и формам он может стать украшением г.Новосибирска».
/Заслуженный архитектор Союза ССР Академик Щусев 3 января 1933г./
Рис.1. Макет панорамно-планитарного театра
в Новосибирске, демонстрируемый заграницей
в 1932 году (Автор проекта А.Гринберг)
Пресса восторженно отозвалась о строящемся грандиозном сооружении в далекой периферии, назвав его «Сибирским Пантеоном».
Такая высокая международная оценка архитектурного образа здания Большого театра Сибири уже в те далекие годы обязывала
государственные управленческие структуры не только Новосибирска, но и российского уровня запрограмировать свое бережное
отношение к этому уникальному сооружению.
Однако, на заключительной стадии проект много раз корректировался в связи
с изменением функционального назначения здания – для оперно-балетного театра. Изменения были внесены как в сценическую,
так и в зрительную часть. Поэтому в итоге был построен театр, значительно отличающийся от первоначального проекта
по внешнему виду и содержанию. В результате в открытом в дни Победы – 12 мая 1945 года здании театра были воспроизведены
имевшиеся в проекте грубые ошибки и «незавершенка» авторских замыслов.
Итак, как это было…
Здание новосибирского государственного театра оперы и балета является архитектурным символом Столицы Сибири и ее визитной карточкой.
Согласно Постановлению СМ РСФСР №624 от 04.12.1974г. оно отнесено к памятникам архитектуры федеральной (общероссийской) категории охраны. Существенным отличием при проектировании всех видов работ на названных памятниках, независимо от их объемов и характера, является обязательное проведение предварительных предпроектных работ и научных обследований.
Учитывая, что с 1973 года начались проектные разработки по реконструкции этого уникального здания с грубейшими нарушениями, без глубокого историко-архитектурного и градостроительного анализа, необходимого для памятников архитектуры, представляю читателям результаты и выводы личных исследований на эти актуальные сегодня проблемы. Кроме того, в нашем городе недавно создано Новосибирское отделение Русской Академии Искусствознания и Музыкального исполнительства (РАИиМИ), к которой имею непосредственное отношение, публикуемые материалы о НГАТОиБ отражают и интересы академии, среди задач деятельности которой есть сохранение нашего наследия и пропаганда отечественного искусства.
Считаю, что за реконструкцией памятников архитектуры необходим контроль общественности и народных депутатов. Настало время принять местный закон «Об общественном контроле за содержанием и реконструкцией нашего наследия», подобного «Положению об общественном жилищном инспекторе», утвержденном Постановлением Правительства РФ от 26.09.94г. №1086.
Из истории идеи
и проектирования Нового театра
Прежде, чем выразить свою точку зрения на структуру, причину и цели реконструкции здания НГАТОиБ, коснусь документальной истории этой важнейшей проблемы.
В начале приведу фрагмент из истории появления идей создания и проектирования этого монументального здания, на стадии которого были допущены «синдромы», ставшие причиной капитального ремонта.
С развитием нашего государства неразрывно связано дальнейшее народнохозяйственное и культурное освоение Сибири, создание там новых крупных индустриальных центров.
Одним из первых в орбиту крупномасштабных градообразований вошел быстро растущий Новониколаевск в силу исключительно выгодного своего положения в экономико-географическом центре азиатской части страны.
Уже в период, предшествующий первым пятилеткам, город становится крупнейшим индустриальным центром не только западной Сибири, но и всей страны.
В 1926 году город был переименован в Новосибирск и получил статус важнейшего звена создаваемого Урало-Кузнецкого комбината, крупнейшего центра машиностроения всего Зауралья.
Здесь получили реализацию многие градостроительные идеи, характеризующиеся порой ортодоксальным подходом и гипертрофированными масштабами. Проектирование и строительство Новосибирска как символа новой социалистической Сибири имело большое идейно-политическое и во многом престижное значение.
Прогнозы развития нового индустриально-административного и культурного центра с численностью населения около полутора миллиона жителей и его феноменальный рост были беспрецедентны. В истории мирового градостроительства немало примеров создания новых столичных городов с полумиллионным населением. Однако решение о создании в далеком и суровом крае, среди вековой тайги, крупномасштабного градообразования казалось смелой утопией. Достаточно напомнить, что население Москвы в тот период было немного более 1,5 млн. человек, а средний размер крупных сибирских городов не превышал 60-80 тыс. жителей.
В качестве основной программы развития Новосибирска в исходных документах планировочной комиссии отмечалось: «Проект перспективного генерального плана должен выполняться по программе «максимум», с выявлением всех оптимальных возможностей его развития как сибирской столицы и физического центра всей Северной Азии» и далее: «Новосибирск должен получить новый органичный и целостный облик». Не случайно наш город и его центральная часть стали одним из экспериментальных градостроительных полигонов для архитекторов всей страны.
Здесь получили апробацию многие новые принципы классификации и дислокации общественных центров, а также типологических концепций при проектировании ряда крупных общественных зданий. Смелость и энергию в строительстве этих огромных сооружений и сейчас вызывают удивление.
В схеме «Большого Новосибирска», разработанной под руководством проф. Коршунова, а затем реализованной архитекторами Бабенковым и Пиллером в проекте генерального плана, была заложена развитая система общественных зданий, которые пространственно фиксировали наиболее характерные и высокие точки рельефа на берегах Оби. В проекте намечалось создание крупного краевого центра, а также центров отдельных городских районов. Таким образом, впервые общественные функции концентрировались в определенную градостроительную систему с учетом тяготения к ним населения в радиусе до 150 км.
Ядром общегородского центра должна была стать система архитектурных ансамблей на основной композиционной оси Красного проспекта с главной площадью города, которая рассматривалась как общественный форум с отводом транспорта и с постановкой на ней крупного многофункционального здания нового типа. Таким сооружением, по мнению общественности, должен был стать Дом науки и культуры, включающий массовые зрелищные помещения, многие другие учреждения научно-просветительного и культурного характера. Для разработки концептуальной программы обеспечения контроля за ходом проектирования и строительства этого уникального градообразующего культурно-зрелищного сооружения в 1928 году в Новосибирске был создан специальный комитет содействия строительству (КОМСОД) со своим представительством в Москве, которое осуществляло связь со столичными проектировщиками.
31 октября 1929 года местная газета «Советская Сибирь» известила читателей: «Правительство первого в мире социалистического государства решило построить в Новосибирске «Новый театр» с вложением в его существо новых принципов, отвечающих требованиям сегодняшнего дня, нашим современным условиям, ибо строить театр по-старому, значит отказаться от него в ближайшие годы. Было решено построить самый современный, самый крупный театр в мире, символизирующий могущество и значимость Сибири».
Массовый энтузиазм новосибирцев не знал предела. Общему делу помогал каждый житель. Проводились месячники по сбору средств. Комсомольцы всюду организовывали акции «комсомольского гривенника», а школьно-пионерские организации – с каждого по «пионерскому пятачку». Абсолютно все новосибирцы – стар и мал – стали фанатами одного общего интереса… Первые эскизные проекты местных архитекторов не получили одобрения, тогда появилась идея предложить разработку проекта столичным архитекторам – братьям Весниным.
Однако в КОМСОДе существовало и другое мнение. В 1930 году из Ростова-на-Дону были привезены 5 премированных на конкурсе проектов театра для Ростова. Среди них особый интерес вызывали проекты академиков архитектуры Г. и М. Бархиных, В. Щуко, В. Гельфрейха и др. Но после их рассмотрения было решено продолжить поиск проекта «Нового театра».
По просьбе КОМСОДа профессор Московского архитектурного института (МархИ) А.Гринберг совместно с главным инженером строительства ДНК Киренским составляет проектное задание, а затем и разрабатывает эскизное решение. Эти материалы были рассмотрены на заседании КОМСОДа, а 23 мая1930 года газета «Советская Сибирь» опубликовала снимок главного фасада здания, которое включало театр, музей, библиотеку, НИИ, картинную галерею и другие учреждения. Два зрительных зала на 2800 и 1135 мест имели логически обоснованную планировочную связь с остальными помещениями комплекса.
На основе первоначального эскиза главный художник Большого театра СССР М.Курилко и архитектор Т.Барт предложили КОМСОДу совершенно новую систему механизации сцены и кинофикации зрительного зала, не имевшую до того времени применения в существующих театрах мира, которая авторским свидетельством №26426 была названа системой театра «ТЕОМАСС». Ознакомившись с предлагаемой схемой, КОМСОД утвердил авторский коллектив в составе А.Гринберга, Т.Барда и М.Курилко для разработки нового проекта с использованием идеи «ТЕОМАСС».
Новая театральная система предусматривала синтетический «сверхмеханизированный» театр панорамно-планировочного типа с учетом цирковых и других зрелищ. Партер зала мог перемещаться на сцену, превращаясь в цирковую арену, которая, в свою очередь, могла трансформироваться в бассейн для водных пантомим. По периметру зала предусматривалось вращающееся кольцо из двух рядов низких платформ – фурок для монтажа декорации, что обеспечивало динамизм зрительного действия.
Поверхность купола могла использоваться как экран планетария, при этом в центральной его части предусматривалось отверстие, дающее возможность на вечерних лекциях о звездах видеть одновременно настоящий небосвод в сочетании с изображением (на остальной части купола) как в кино, воспроизведенного с помощью проекционного прибора. «Планитарно-панорамный характер театра, спроектированного М.И.Курилко, разрешит сразу целый ряд сложных театральных проблем наших дней. Он допускает впервые в нашей европейской театральной истории органическое сочетание сценического действия с кино, что в несколько раз увеличит площадь театрального действия и внесет целый переворот, целую революцию в эту область, он также впервые предоставит возможность размещать зрителя среди действия и оформления, используя, следовательно, боковое зрение для максимального психического, эмоционального воздействия на зал, и он позволит, наконец, чрезвычайно рационально централизовать огромную и одну из важнейших отраслей нашего искусства, автоматически перебрасывая все лучшие театральные постановки столиц на периферию» (А.Зорич. Журнал «Прожектор» №7 (301) 1932г)
Новаторский максимализм этой идеи, основанный на очень сложной театральной технологии, во многом предопределил конструктивное и объемно-планировочное решения здания в характере рафинированного конструктивизма. Следует сказать особо несколько слов о тектонике здания, являющейся важнейшим качественным критерием архитектуры. Она характеризует художественную сторону архитектурной формы и тесно связана с конструкцией и структурой здания. Архитектор А.Гринберг, воплощая идеи эскиза ДНК, выполненные художником Курилко, при разработке проекта главный зрительный зал принял в формах величественной ротонды, перекрытой полусферическим куполом диаметром около 60 м . (рис. 2).
Рис.2. План и разрез по зданию ДНК (арх. А.Гринберг)
Рис.3. Разрез Пантеона в Риме
Ранее подобное решение было использовано при строительстве Пантеона в Риме – выдающегося памятника древнеримской архитектуры (рис. 3). Однако вместо кессонного бетонного купола как в Пантеоне, авторы проекта ДНК предложили гладкий безреберный монолитный купол, который до того времени не имел аналогов в практике мирового строительства. Подробно о купольном покрытии театра оперы и балета описано в журнале «Архитектура и строительство Сибири» 1-2(03)/01.02.2002. (Стр. 40-42)
В пояснительной записке к проекту проф. А.Гринберг отмечал:
«Мне приходилось быть консультантом по целому ряду театров, и я постоянно наталкивался на такое явление, что новосибирский театр - первый, в котором механизация и производственные процессы являются доминирующими. В проекте все было уникальным – от технологии до покрытия».
Тонкостенность «купола» побила все мировые рекорды. При диаметре купола 60 м толщина рабочей оболочки в верхней зоне купола достигала всего 8 см. Это составляет всего 1/750, тогда как в естественной оболочке – курином яйце отношение толщины скорлупы к диаметру составляет отношение, равное 1/250, т.е. толщина искусственной оболочки оказалась в 3 раза эффективнее толщины естественной.
Строительство ДНК началось 22 мая 1931 года. Первоначальным проектом предусматривалось строительство многофункционального здания со зрительным залом на 3500 мест, с возможным его использованием для массовых собраний и цирковых представлений. По решению КОМСОДа 15 января 1933 года в Москве была сформирована архитектурно-художественная бригада по разработке проекта, в составе: руководитель-архитектор А.З.Гринберг, архитекторы М.Г.Смуров, Г.И.Луцкий и Ю.Ю.Савицкий. Тогда же при московском представительстве ЗапСибКрайисполкома (ЗСКИК) по вопросам строительства ДНК Клевере был создан художественный Совет в составе: Милютиной, Лапицкого (гл.реж. Большого театра СССР) и Гофмана. Здесь же ответственным за скульптурное оформление здания был назначен известный советский скульптор Меркурьев. Несмотря на видимую активность, все проектные работы, выполняемые подрядчиками, шли очень медленно. Срывал все сроки по разработке киноаппарата для зенитной и панорамной проекции изображений на купол ученый Минервин. 9 апреля 1933 года все его разработки отверг проф. Майзель. Таким образом, идея панорамного театра, (не имеющая научной основы), зашла в тупик.
Это побудило комитет содействия строительству в 1933 году направить проект на дополнительную экспертизу одновременно двум знаменитым столичным академикам архитектуры А.Щусеву и И.Жолтовскому, которые о дублировании своих действий не подозревали. В экспертировании проекта им помогали и академики архитекторы Г.Гольц и С.Чернышов.
Из заключения эксперта А.В.Щусева (12 мая 1933г): «Общая схема театра в плане и в наружном оформлении дает возможность настолько проработать и обогатить архитектурные детали, что здание из аскетического и бедного по своей обработке может превратиться в центр архитектурного внимания в г.Новосибирске. Для этого необходимо обратить внимание на архитектурную обработку входного портака, придавшему в пропорциях колонн и обработке поверхностей при помощи скульптуры более богатый вид. То же относится и к горизонтальным фризам и делениям стены при помощи карнизов. Необходимо выработать тематику скульптурных сюжетов, пригласив специалистов (Курилко, Лансере, Шандера, Меркурова)… Вообще жанр всей архитектуры должен быть более монументален, оставить железобетон лишь как каркас».
Из заключения экспертов-академиков архитектуры Желтовского, Гольца и Чернышова: «Предложенные фасады, разработанные в жанре конструктивизма, несмотря на отдельные недочеты, в общем, решены правильно. Есть несоответствие между внешним оформлением театра и его внутренней планировкой.
Театр в предложенной обработке фасадов несколько сух и аскетичен и ни в коей мере не может служить украшением города, тем более основным зданием, украшающим его центр.
Не изменяя планировки здания и не вводя переделок в выстроенные уже части здания, возможно дать другое решение фасадов, более архитектурное, например, введение высокой колоннады вокруг вестибюля, более интересным решением купола, например, делением его на яруса, изменением горизонтальных поясов вертикальным членением и соответствующим более легким решением фасада карманов и т.д.»
Исходя из изложенного, эксперты сочли возможным предложить А.Гринбергу разработать новый вариант фасадов с учетом высказанных замечаний.
Главным предложением обоих экспертов стало переработать архитектурное решение с использованием классических композиционно-пластических приемов. Будучи убежденным сторонником конструктивизма, проф. А.Гринберг пытался отказаться от подобной рекомендации, считая такой палиативный подход в творческом отношении принципиально неверным. Тогда КОМСОД для выяснения отношений с автором проекта решил пригласить его вместе с бригадой проектировщиков и чертежами на художественно-технический Совет, проводимый совместно с приглашенными экспертами. В Дом Советов на указанное мероприятие архитекторы не явились, после чего в адрес Гринберга было направлено послание: «Весь Ваш образ действий, Ваша нетерпимость к какой-либо критике Ваших работ привели к критической обстановке в московской группе содействия строительству и тяжело отражается на строительных работах в Новосибирске. На это Вам неоднократно указывалось в письмах от председателя КОМСОДа – зампреда ЗСКИК Зайцева И.Г…. Факт Вашего отказа как автора проекта, работающего по нашему заданию и на основании двухстороннего договора с Вами, от производства экспертизы по проекту ДНК, делает нецелесообразным какое бы то ни было дальнейшее Ваше участие в работах строительства названного объекта.
Представительство ЗСКИК и КОМСОД освобождают Вас от работы и предлагают сдать все ранее оплаченные материалы и чертежи главному инженеру строительства С.А.Полыгалину.»
В связи с создавшейся ситуацией КОМСОД в 1933г. организовал два тура конкурсов на архитектурное оформление фасадов по проекту А.Гринберга.
3 июня газета «Советская Сибирь» опубликовала объявление: «Строительство ДНК объявляет открытый конкурс на составление проекта улучшения фасадов строящегося в Новосибирске театра. Всем желающим принять участие в конкурсе просьба собраться для ознакомления с условиями конкурса 8 июня в 18 часов в конторе строительства (театральная площадь)».
На первом этапе конкурса, в виду слабого оповещения о нем, участвовали только архитекторы Новосибирска, в том числе Крячков, Гордеев, Тургенев, Бурлаков и другие. Конкурс был продлен, но и это мероприятие не вызвало желаемой и плодотворной активности среди местных архитекторов, т.к. работа требовала высоких знаний и опыта. Когда в Сибгосопере (в здании современного театра «Красный факел») была устроена выставка проектов первого этапа, она с достаточной ясностью показала полную их непригодность. Дело в том, что все эти проекты не только не гармонировали с общим архитектурным обликом Новосибирска, но пытались предложить «ложно-классические» формы. Кроме того, очевидным было отсутствие у большинства авторов конкурсных проектов понимания влияния природно-климатических особенностей на архитектонику сооружения. Ни один из представленных проектов не был удостоен первой премии. Второй премией был отмечен проект И.Бурлакова, третья премия была вручена профессору А.Крячкову, четвертая – С.Тургеневу. Сразу же был объявлен II тур конкурса с привлечением московских и ленинградских мастеров Г.Гольца, В.Щуко, В.Гельфрейха. Последние участвовали как консультанты. В конкурсе принял участие и профессор А.Гринберг.
Представленные на конкурс 8 проектов были рассмотрены на заседании архитектурно-художественного совета Архитектурно-планировочного управления Москвы под председательством проф. Г.Бархина.
Выступившие рецензенты – профессора архитектуры С.Чернышов и Н.Колли отметили, что один из рассмотренных восьми проектов КОМСОДом был заказан московской бригаде авторов под руководством архитектора Гольца, два других –разрабатывались в Ленинграде новосибирскими архитекторами Тейтелем и Бурлаковым под руководством известного архитектора Щуко при консультациях академика архитектора Гельфрейха. Кроме названных проектов были рассмотрены и другие. Их авторы – Гринберг, Крячков, Порыгин и другие так же претендовали на призовые места.
Совет первую премию присудил проекту бригады Гольца и рекомендовал его к реализации. Вторую премию завоевал проект Гринберга, третью – Тейтеля, а четвертую – Крячкова. Из выступления рецензента проф. С.Чернышова: «Проект Тейтеля имеет казарменный петербургский вид. Эта ампирная николаевская архитектура… проект Гринберга (2-й вариант) мы считаем слишком бедным по формам и сухим по архитектурным приемам, а вариант проекта Бурлакова – здание венского Ренессанса не соответствует окружающей застройке…Проект архитектора Якубовского оформлен в стиле немецкого модерна с заимствованием объемной композиции из проекта арх. Гамельтона (Дворца Советов). Решение не приемлемо… Проект группы Воронова выделялся тщательностью и законченностью графического оформления. Надстройка дополнительного этажа в целом архитектурно-художественного образа не дает. Скульптура не масштабна и бедна… Парыгин – автор идеи оформления театра сужающимися барабанами, целиком заимствовал ее у арх.Иофана, использованную в проекте Дворца Советов. Такое оформление театра не отвечает содержанию ДНК…».
Рис.4. Эскизный конкурсный проект
Рис.5. Зскизный конкурсный проект
(Арх.Н.Бурлаков), награжденный
оформления фасадов ДНК (2-й вариант
в 1 туре конкурса второй премией.
– с пандусами) автора арх.А.Гринберга
был удостоен II места
Рис.6.Эскизный конкурсный проект
ДНК инженера И.Бурлакова
Во 2 туре доработанный в Ленинграде (консультанты арх.Щуко и худ.Гельфрейх) худ.Гельфрейх)
Рис.7. Эскизный конкурсный проект
ДНК художника-архитектора В Тейтеля
занял III место (консультанты арх.Щуко и
Рис.8. Эскизный конкурсный проект
ДНК архитектора Якубовского
Рис.9. Эскизный конкурсный проект
ДНК архитектора Парыгина
Рис.10. Эскизный конкурсный проект
ДНК архитектора Воронова
Рис.11. Эскизный конкурсный проект
ДНК академика архитекторы Б.Гольца,
занявший первое место во 2 туре
конкурса (соавт. Арх. Рарусников,Соболев и Кожин)
Рис.12. Фасад и перспектива эскизного проекта
ДНК архитектора А.Гордеева,
совместно с арх. Тургеневым и Масленниковым,
утвержденный конкурсной комиссией в 1934 г.
Рис.13. Предлагаемый вариант (как окончательный,
разработанный под руководством авторского
коллектива архитектора Биркенберга)
Рис.14. Данный вариант, реализованный в натуре,
следует рассматривать как незавершенный из-за
ВОВ вариант, представленный на рис.13
Уже тогда имели место «придворные» интриги. Новосибирский архитектор Тейтель и находящийся в командировке в Москве его консультант по конкурсному проекту – ленинградский архитектор Щуко показали проект театра автора Гольца (занявший I место) академику Иофану, который оценил его следующей фразой: «Скажите от моего имени в КОМСОДе, что этот проект никуда не годится!» Руководство КОМСОДа сделало после этого соответствующие выводы, а вскоре в газете «Советская Сибирь» был опубликован фотоснимок реконструкции ДНК под театр с подписью: «Утвержден конкурсный проект реконструкции автора архитектора А.Гордеева.1934г» (рис.12).
И этот проект был также рассмотрен в Москве, подвергся критике и как не отвечающий современному течению архитектурных форм был отвергнут.
Начались многодельные дополнительные работы – разборка фундаментов портика ( ранее выполненные в соответствии с проектом Гринберга), разборка стен вестибюля и кулуаров, разборка железобетонных лестниц и устройство новых, кроме того – увеличение размеров сценической коробки (рис.15). Удорожание строительства за 1934 год составило свыше 700 тыс. рублей. Так как нового проекта ДНК, удовлетворяющего всех (кроме эскизного) еще не было, а решением Госплана СССР в 1934 г. была утверждена заниженная сметная стоимость, равная 10 млн. руб. по старому проекту Гринберга, строительство ДНК зашло в тупик.
К тому же 10 февраля 1935г. пришли неприятные сообщения из центрального дома архитекторов, в котором прошло расширенное заседание – диспут на тему: «Каким должен быть Советский театр». На нем присутствовали и многие государственные деятели.
Рис.15. Строительство ДНК в 1933 году
(начало увеличения размеров сценической
коробки и входного портика)
Диспут был открыт докладом академика А.В.Щусева о классических театрах Рима и Греции. Затем в выступлениях ряда театральных деятелей строящийся в Новосибирске театр стал злобой дня. Его приводили как пример гигантомании и никому не нужной механизации и кинофикации. Указывалось, что в момент, когда обсуждалась идея театра в Новосибирске, краевые организации якобы в преддверии бурного роста города, страдая гигантоманией, приступили к «шитью» на ребенка костюма для взрослого человека, опережая реалии. Назревал анализ всех дел, связанных со строительством ДНК. В Москве при Представительстве ЗСКИК на хозрасчетных началах было срочно организовано временное проектно-конструкторское бюро по разработке механизации театральной части ДНК (во главе с директором строительства театра Шуглейтом и техническим руководителем при нем Мазаевым). Они же начали поиск и генподрядной проектной организации. Гипрострой, выполнявший ранее первый проект автора Гринберга, КОМСОД не устраивал. Срывали сроки смежных разделов проекта институты Ленсантехстрой (разрабатывавший раздел «Акустика» под руководством проф. Лифшица) и Мостранстехстрой (разрабатывавший механизацию – поворотные круги, фурки и т.д.). В это же время из-за неразрешенных оптических и акустических проблем НТС НарКомПроса был вынужден подвергнуть ревизии весь проект театра с целью упрощения его функций, сокращения механизации и снижения стоимости строительства.
Вскоре из Москвы в Новосибирск был командирован архитектор Г.Данкман (представитель НТС). На проведенном им совещании в КОМСОДе выяснилось, что по первоначальному проекту строительство ДНК продолжаться не может и что необходимо изменение проекта с превращением строящегося объекта в традиционный театр оперы и балета.
На этом же совещании была создана комиссия под представительством Г.Данкмана, которая выдала поручение ряду архитекторов (Круглову, Фридману, Мешкову и Данкману) разработать варианты возможных изменений в планировке с учетом уже осуществленных работ, которые бы упростили архитектурно-конструкторские решения. Позже, рассмотрев представленные проектные предложения новосибирских архитекторов, комиссия пришла к выводу, что наиболее правильным решением является вариант Данкмана.
Он предлагал:
уменьшить вместимость зрительного зала до 2 тыс человек, отказаться от арены с бассейном и перемещения кресел партера на сцену и оркестровую яму, отказаться от рельсовых колец (для фурок) вокруг зрительного зала, использовать эти помещения для фойе, уменьшить строительный объем зрительного зала, отгородив от него стеной фойе и другие подсобные помещения для эвакуации зрителей, устроить подвесной горизонтальный потолок в зале (для улучшения акустики), ликвидировать сильно развитый просцениум и увеличить глубину сценической площадки за счет арьер-сцены, отказаться от сложной механизации сцены, законсервировать строительство гостиницы для актеров, учитывая, что построен жилой дом для артистов объемом 17000 куб м.
Указанные сокращения оснащения театра давали экономию свыше 9 млн. руб. (а сметные расходы предусматривали тогда 24 млн. руб.). Процент готовности здания театра на 1935 год составлял всего 30-32%.
14 марта 1936 года НТС Совнаркома СССР, рассмотрев положение дел на строительстве ДНК в Новосибирске, принял решение о перепрофилировании объекта планитарно-панорамного типа в обычный театр оперы и балета.
Согласно договору от 10.05.1936г. (и доп. соглашения от 15.05.1936г.) Упрвление по делам искусств при ЗапСибКрайисполкоме и строительное управление ВКИ при СНК СССР поручили разработку рабочего проекта нового здания новосибирского театра оперы и балета архитектурно-проектной мастерской №2 отдела проектирования Моссовета, возглавляемой академиком Щусевым (которая уже ранее переоформляла фасады проекта Гринберга).
Начался завершающий этап в разработке рабочих чертежей, которому предшествовали авторские разработки, выполненные Курилко, Бартом и Гринбергом, а затем новосибирским архитектором Гордеевым и москвичем Данкманом. Конструкторские разработки возглавлял ученый с мировым именем проф. Пастернак при участии представителя столичной проектной организации в Новосибирске Б.Матэри, а также инженеров Красильникова и Гохмана из мастерской №2. Руководителем авторского коллектива был назначен архитектор Биркенберг.
В результате новых разработок произошла сложная трансформация грандиозного по замыслу проекта многофункционального сооружения экспериментального типа в театральные традиционные формы (с портальной сценой и обычным зрительным залом). При этом допущены большие издержки: излишняя кубатура «мертвого» подкупольного пространства (около 10 тыс. куб м. И около 2,0 тыс. кв.м. неиспользуемых площадей), нерациональное (ступенчатое вместо вертикального, поэтажного) размещение амфитеатра, пагубно действующее на естественную архитектурную акустику зрительного зала и т.п. Тем не менее, масштаб и композиционная выразительность сооружения, высокий профессионализм архитектурно-пластического решения фасадов и интерьеров, придали ему совершенно неповторимые черты уникальности, определенную символику столичности и большую градоформирующую роль в облике центра Новосибирска.
Следует особо отметить, что интерес к проекту здания театра оперы и балета в Новосибирске, разрабатываемому в московской архитектурно-проектной мастерской№2, возглавляемой академиком Щусевым, проявляли самые авторитетные тогда архитекторы и художники страны. Среди них эксперты Щусев, Жолтовский, Веснин, Рыльский, профессора художники Бруни, Фаворский, Лансере и другие.
Основные показатели реализованного
проекта здания НГАТОиБ:
1. Площадь застройки – 11500 кв.м.
2. Строительный объем здания – 265 тыс. куб м.
3. Высота сценической коробки – 45,0 м.
4. Площадь пола сцены – 1065 кв.м.
5. Высота от пола сцены до колосниковой решетки – 28,55 м.
6. Вес несгораемого занавеса – 77,0 т.
7. Размер портального отверстия – 22x13 м.
8. Объем зрительного зала – 25,0 тыс. куб. м.
9. Кубатура на одного зрителя – 12,5 куб.м.
10. Количество мест в амфитеатре – 893
11. Количество мест в партере – 960
12. Вес подвесного потолка в зале – 25кг/кв.м.
13. Площадь росписи плафона –990,0 кв.м.
14. Диаметр зрительного зала – 41 м.
15. Наиболее удаленное место зрителя от парадного занавеса – 45 м.
16. Диаметр главной люстры – 5,9 м.
Рис.16. Вариант реконструкции центра Новосибирска с созданием застройки как комплекса архитектурных ансамблей столичного значения.
Рис.17. Новосибирский академический театр оперы и балета. Архитекторы А.Гринберг, В.Биркенберг, худ. М.Курилко
В период 1934-1937 г.г., когда в Москве велась детальная разработка проекта здания, предназначавшегося конкретно для оперно-балетного театра, в соответствии с ней были завершены изменения его архитектурно-художественной и сценической структур. Определенное генеральным планом Новосибирска, разработанным Гипрогором в 1932-1933 г.г., ключевое положение самого крупного общественного сооружения в структуре города потребовало тщательной разработки ансамбля площади и окружающей застройки (рис.16 и 17).
В 1937 году на международной выставке в Париже вторично был представлен макет Большого театра Сибири. Его первое представление в 1932 году было в авторской редакции А.Гринберга. В этот раз вариант проекта, выполненный под руководством В.Биркенберга, представленный в столице Франции, имел больший успех и был удостоен высшей награды – «Гран-при».
Бродили разговоры даже о перепрофилировании строящегося здания Сибирского «Пантеона» под гаражи. Проект его долго не утверждался и вызывал раздражение в Правительстве.
Но в то же время, когда для периферии не могли изыскать средства, в Москве на левом берегу Москвы-реки вблизи Кремля на месте ранее взорванного большевиками в 1931 году Храма Христа Спасителя – уникального памятника христианства на Руси, начались работы по устройству фундаментов самого огромного монстра социалистической эпохи – здания Дворца Советов (рис.19 и 20). Это творенье архитектора Иофана должно было стать ее символом. Основным ядром композиции Дворца был большой зал вместимостью 21 тыс. человек, предназначенный для проведения митингов и т.п. Круглый в плане, он был запроектирован в виде грандиозного перекрытого куполом амфитеатра, имел стометровую высоту при диаметре 160 м.
Это здание – постамент должно было нести огромную чудовищную статую Ленина высотой 100м. Общая высота Дворца – 416 м., а строительный объем достигал 7,5 млн.куб.м., что в 30 раз больше кубатуры строящегося театра в Новосибирске. Кто и откуда смог бы увидеть Ильича – этот вопрос никого не интересовал. Примечательно, что для строительства великана, строящегося в Москве, проблема обеспечения средствами не существовала, несмотря на то, что расход на него только составлял 330 тыс.тонн или 5500 вагонов. Ввиду того, что подобных высотных сооружений тогда еще не было на планете, то при разработке его проекта возникло множество совершенно неожиданных вопросов, задач и проблем. Среди них: отсутствие методики расчета стального каркаса этого надуманного здания, она не могла основываться на приемах расчета каркасов небоскребов. Отсутствовал в природе и метод расчета на устойчивость такой высочайшей «консоли» и т.д. Не существовало и металлов с такими показателями прочности, чтобы в натуре выполнить руку скульптуры (как консоль большого вылета). Пришлось даже создавать НИИ «Руки вождя».
Реализовать проект было невозможно, а вся его задумка являлась очередной авантюрой придворных архитекторов и идеологов. Много неповинных людей стали тогда жертвами разгула и репрессий. Среди них оказались директор и главный инженер строительства нашего театра Ержимбович и Полыгалин, которые позже были реабилитированы.
После начала войны строительство театра было «законсервировано», однако вскоре было продолжено, начиная с ноября 1942года. В то время в зрительном зале (в тайне от широких кругов) хранились ценнейшие картины Третьяковской галереи, а также экспонаты Артиллерийского Музея и музея этнографии, эвакуированные из европейской части СССР.
6 ноября 1942 года Новосибирский Облисполком решил: «В связи с окончанием первоочередных работ в зрительной части театра предложить первому директору Юлианову приступить к эксплуатации зала в качестве концертного, а параллельно проводить дооборудование». Запустить здание во временную эксплуатацию в качестве театра Оперы и балета было намечено с 23 февраля 1943 года.
А в этот памятный вечер 6 ноября 1942 года в театре произошло событие, вошедшее в историю отечественного искусства. На сцене будущего Большого театра Сибири после торжественной части состоялась премьера Седьмой (Ленинградской) симфонии Дмитрия Шостаковича. Ведущий концерта «самый интеллигентный» искусствовед того времени Соллертинский объявил: «Сегодня новосибирцы и те, кто вместе с ними нашли гостепримный приют в этом удивляющем городе, явятся свидетелями премьеры, являющейся уникальной потому, что она проходит всего второй раз и под управлением выдающегося дирижера Мравинского, а также в присутствии Великого композитора…Я искренне верю в светлое будущее Большого театра Сибири и в успех его творческого коллектива на этой грандиозной сцене…»
В таком предназначении театр существовал до второй половины 1943 года.
На заключительной стадии строительства в тяжелые годы отечественной войны проект вновь корректировался из-за нехватки средств. Даже принятый окончательный вариант проекта так и остался в стадии незавершенного строительства (рис.18).
В январе 1944 года первый директор театра Г.Я.Юлианов в докладной записке в СибКрайИсполком сетовал: «Со стороны главного фасада здание театра имеет следующие недоделки: на портике здания не установлены и еще не выполнены 14 больших скульптур. Барельеф не завершен, а в нишах при главном входе справа и слева не установлены скульптуры Глинки и Чайковского…Не соответствует проекту и благоустройство на прилегающей к театру территории…»
И все же 7 февраля 1944 года театр был принят правительственной комиссией и передан дирекции в эксплуатацию. Только 14 июня 1944 года комитет по делам искусств при СНК СССР в приказе №375 постановил – театр открыть в первом квартале 1945 года.
Рис.18 Государственный академический театр оперы и балета в Новосибирске
Репетиции начались с сентября 1944 года. Театр был отнесен к первой тарифной группе. В утвержденном первом репертуарном плане было четыре оперы: «Иван Сусанин» (Глинки), «Кармен» (Бизе), «Евгений Онегин» (Чайковского) и «Травиата» (Верди), а также балет: «Конек- Горбунок» (Пуни).
12 мая 1945 года в дни общенародного ликования в честь Великой победы над Германией в театре состоялась первая в его жизни премьера героической оперы Глинки «Иван Сусанин». Этот памятный день стал днем рождения Большого театра Сибири – Величественного Пантеона в Новосибирске. С того памятного дня искусство России стало прирастать талантами Сибири…
РЕЗЮМЕ
1.Организационно-правовая основа в области строительства в нашей стране после событий 1917 года базировалась на авантюрном подходе и гигантомании, которая продолжается и до настоящего времени.(Это и Дом Советов в Москве, ДНК в Новосибирске и другие).
2.Строительство самого крупного в мире театрального здания в Новосибирске началось на призрачных идеях светопанорамы и непонимании физических свойств акустики, кроме того, оно началось без рабочего проекта и без утвержденной сводной сметы.
3.Эти обстоятельства явились первопричиной грубейших ошибок, допущекнных при проектировании и строительстве, стоивших огромных бросовых затрат и среди важнейших – несоответствие акустики огромного зрительного зала для оперного исполнительства..
4.При попустительском отношении к «своему детищу» на протяжении 56 лет эксплуатации в здании уникального театра Сибири бездействует огромное «мертвое» подкупольное огнеопасное утепленное пространство (объемом около 14 тыс. куб .м.) .
5.На основании исследований и анализа ошибок в проекте театра и недоделок из-за начавшейся Великой Отечественной войны, необходимо скорректировать программу реконструкции и повторно согласовать ее в установленном порядке.
6. Приостановить контракт с югославской фирмой «Неймар инжиниринг» и объявить повторный конкурс среди отечественных строительных фирм.
Важнейшие проблемы реконструкции театра:
1. Архитектурная акустика
На стадии рабочего проекта в столичной архитектурно-проектной мастерской №2 была допущена грубейшая ошибка, которую следовало бы исправить сейчас – во время капитального ремонта здания Театра Оперы и Балета, либо поменять функцию данного здания, т.к. при сохранении в нем внутренней планировки зала не возможно добиться естественной акустики, отвечающей требованиям оперного искусства. Однако, можно и соглашаться с предлагаемой искусственной звукокорреляцией, при которой обесценятся тембр и природная сила голоса. При ней каждый артист хора может за счет звукоэффекта звучать как Паворотти или Доминго.
Другими словами, пение как под фонограмму явится узаконенным обманом истинных любителей оперного искусства. Следует пояснить, что в крупнейших оперных театрах мира: в Большом театре СССР, Санкт-Петербургских театрах – Малом и им. Кирова, «Метрополитен Опера» в Нью-Йорке, «Ла Скала» в Милане, «Вагнера» в Байрейте и других для размещения зрителей места в зале устраивают как в партерной его части, так и на ярусах – многоэтажных «этажерках» (рис. ). В них все торцевые ограждения (каждого яруса) находятся в одной вертикальной плоскости, параллельной сцене и в то же время перпендикулярной движению звуковых волн, идущих от источника (вокалиста или оркестра). При такой планировке отраженные от ограждений звуковые волны, не искажая своей природы, почти одновременно достигают слухового аппарата зрителя, обеспечивая высокое качество вокальной дикции и чистоты тембра.
В проекте Гринберга – Биркенберга здания Новосибирского театра оперы и балета имеющиеся в зале три яруса для зрителей запроектированы подковообразной формы в плане (рис. ). При этом они располагаются ступенями, один после другого на разных уровнях. В таком объемно-пространственном решении звук от источника достигает зрителей, располагаемых на разных ярусах, в разное время, а также отражаясь от вертикальных преград в разновысотных уровнях, и, возвращаясь в партер, получает искажение и создает дефекты в слышимости и вокальной дикции.
При натурных обследованиях акустики зрительного зала НГАТОиБ, проведенных в конце 1970-х годов институтами ГПИ «Гипротеатр» и НИИСФ Госстроя СССР, рассмотренные выше дефекты в виде «звуковых ям», подтвердились.
В архивных документах сохранилась переписка главного инженера строительства театра Полыгалина с проф.Кессиником из томского физико-технического института, пытавшегося предотвратить эту проблему в будущем. В частности, 27 декабря 1933 года Полыгалин писал в Томск: «В наступающем январе месяце в Новосибирск вызван архитектор Барт Т.Я. по вопросу перепроектирования амфитеатра и ярусов. Параллельно с работой по улучшению конструктивных решений, расположению зрительских мест и входов, предлагается выяснить зоны предполагаемой плохой слышимости при существующем наклоне амфитеатра (3-х ярусов, сдвинутых относительно друг друга)».
Однако конкретных действий не последовало.
Следует напомнить мнение по акустике театра одного из выдающихся архитекторов того времени – академика архитектуры Б.Г.Бархина (из стенограммы тех совещаний по реконструкции театра, прошедшего в Москве 14.03.36г.): «Я дам краткую справку. Несколько лет тому назад был запроектирован ДНК совершенно необычного типа и необычного вида по проекту Курилко. Недостаточно провинтелировав это проект в Москве, новосибирцы приступили к его реализации. Когда настало время воплощать решение, связанное с оптикой, планитарностью и акустикой, стало ясно, что на данном этапе развития нашей отечественной науки осуществить замысел авторов проекта не представляется возможным. По предложению НарКомПроса и местных руководящих органов был пересмотрен этот очень сложный проект, который сегодня представляется вашему вниманию. Беда заключается в том, что когда приступили к пересмотру проекта, вся несущая часть здания, включая стены, была выполнена в натуре…»
В создавшейся ситуации поменять технические решения, в частности, создать в зале многоярусную «этажерку» для зрителей, обеспечивающую в партере качественную акустику в параметрах оперного и балетного процесса, стало тогда невозможным из-за огромных финансовых затрат. Ограничились устройством подвесного декоративного потолка, который дал незначительный положительный эффект, но не решил проблему в целом.
Только сейчас (или никогда) необходимо на границе партера с первым ярусом смонтировать колонны на высоту всех ярусов, выполнить их перепланировку, подобно тому, как они выполнены в лучших оперных театрах мира.
| 
